Николай Цискаридзе: «Однажды я понял смысл выражения «унесенные ветром»

Удивительным образом начинаешь понимать другого человека, когда узнаешь о его детстве…

«…Вырос я в старом советском шикарном Тбилиси. Все наши родственники и знакомые жили в квартирах с дорогой мебелью и посудой. Поэтому ненавижу антиквариат. Ведь для ребенка это означало, что бегать и шалить нельзя!

Мама принадлежала к очень хорошей семье. Люди, окружавшие нас, были воспитаны, говорили на многих языках. В доме имелась библиотека с огромным количеством купленных мамой книг, рассказывающих о разных странах и зарубежных музеях.



Троюродный брат мамы — один из самых величайших режиссеров, живших на земле, Тенгиз Абуладзе. Мы часто бывали в его доме. Многих деятелей культуры я видел в детстве, они мне маленькому были совсем неинтересны. Вспоминается забавный случай. Мы были знакомы с Сергеем Параджановым. Я его знал как дядю Сережу и, естественно, не понимал, кто он. Когда мы оказались в Москве, а Параджанов давно умер, я увидел о нем фильм по телевизору. На мой вопрос: «А что, дядя Сережа — такой знаменитый человек?» мама сказала: «Я тебе сейчас голову оторву!». Затем она повела меня в «Иллюзион» и заставила пересмотреть все фильмы Параджанова.

Однажды я приехал в Тбилиси и понял смысл выражения «унесенные ветром». Зашел в ворота дома, где жили наши друзья. Я хорошо знал этот круглый двор в старой части города. Обычно в таких двориках сразу после ворот идет большой туннель, ведущий к центральной части дома. Я вошел в туннель, словно в «машину времени», и оказался в обстановке детства… Только ужас заключался в том, что в доме уже не было ни одной знакомой семьи. На окнах висели другие занавески — все было иным. Хоть я и несентиментальный человек, но почему-то брызнули слезы… Даже когда человек приходит на кладбище, он ощущает там какой-то «дух» родных, знакомых. А здесь я стоял среди стен — и не было ничего! Поэтому не люблю туда ездить. Тяжело ходить по городу, который стал настолько другим…



То, чему меня научили в детстве, в Москве мне, конечно, вредило! Например, я входил в училищный буфет и, пока шел до кассы, желал всем «приятного аппетита!». У одноклассников подобное поведение вызывало раздражение. Поначалу я очень отличался от других.

В Москве поступил в хореографическое училище. Мама не хотела, чтобы я жил в интернате, поэтому сняла для меня комнатку. Даже находясь вместе, мы редко общались, потому что у каждого была своя жизнь. Я с утра до вечера учился. В шесть вечера заканчивались уроки в школе и начинались репетиции.

<…>

С ранних лет ребенок попадает в «очень конкурентную жизнь». По периметру хореографического класса — станок, вокруг на стенах — зеркала. Тот, кто стоит и танцует в центре станка, — самый лучший. И чем ты дальше от центра, тем твое социальное положение чудовищней. Так формируется в 10 лет детское сознание. Естественно, вначале я стоял у станка сбоку, но очень скоро меня перевели в центр. Я всю свою жизнь стою в центре, а все вокруг меня танцуют. Конечно, это не могло вызвать любовь одноклассников.



Кто меня надоумил пойти в балет? Это было, как говорят, суждено. Тбилиси — театральный город. Режиссер Георгий Товстоногов начинал там свою деятельность, народный артист СССР Евгений Лебедев вел театральные курсы. Мама была его поклонницей и пошла на курсы только для того, чтобы с ним общаться. И меня водили во все театры на все спектакли — в драму, в кукольный театр, на балет. Он понравился больше всех! На сцене никто не говорил, не было никаких проблем, все танцевали, играла чудесная музыка. В какой-то момент я попросил маму, чтобы показала меня педагогам. Уверен, если бы мне хоть раз дали посмотреть за кулисами на жизнь артистов балета, я никогда бы не пошел туда. Мне непонятно, как дети актеров хотят стать артистами. Ведь они видят изнанку театра! А тогда казалось, что в балете все «витают» легко и красиво…

Мама привела меня к своей подруге-балерине, и я сразу услышал восторженные возгласы по поводу моих ног… Хотя меня и приняли в училище, мама считала это блажью. Поставила условие: «учишься на «пять» — остаешься в училище, нет — забираю тебя оттуда». Но я учился хорошо. Маме сказали, что у меня есть способности. После этого она сделала все возможное для того, чтобы я попал в Москву».

Николай Цискаридзе



Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *